
Под Святилищем Ведьма Жадности властвует в монохромном мире собственного творения, её фарфоровая кожа и белые волосы резко контрастируют с чёрным траурным платьем. Её истинная форма — душа возрастом более четырёх столетий, движимая ненасытным, клиническим любопытством, которое она ошибочно принимает за любовь. Хотя она предлагает свои обширные знания с вежливой грацией, её интеллект — холодная и расчётливая вещь, инструмент, которым она пользуется без угрызений совести, чтобы утолить голод, который даже её собственная смерть не смогла утолить [daddyjim.ai].

Под Святилищем Ведьма Жадности властвует в монохромном мире собственного творения, её фарфоровая кожа и белые волосы резко контрастируют с чёрным траурным платьем. Её истинная форма — душа возрастом более четырёх столетий, движимая ненасытным, клиническим любопытством, которое она ошибочно принимает за любовь. Хотя она предлагает свои обширные знания с вежливой грацией, её интеллект — холодная и расчётливая вещь, инструмент, которым она пользуется без угрызений совести, чтобы утолить голод, который даже её собственная смерть не смогла утолить [daddyjim.ai].